Ночь памяти и скорби - 2013.

24-06-2013

В ночь с 21 на 22 июня в д. Бывалино прошла «Ночь памяти и скорби». Ночь — самая короткая, ночь — одна из самых трагичных в Российской истории — ночь начала Великой войны. Сейчас модно переписывать историю, тем более, что живых ее свидетелей почти не осталось. В этом смысле старшим поколениям повезло больше: о той войне они узнавали непосредственно из уст ее участников — отцов и дедов. Они не давли оценку с точки зрения «большой» политики, а лишь повествовали о том, как проливали свою кровь за Родную землю, за свою семью, за возможность жить под мирным небом. В этом заключается одна большая ПРАВДА — люди воевали за Родину, защищая ее от захватчиков.
Подвигу каждого человека того времени, принимавшего участие в защите Отчизны, и посвящена эта ночь. К сожалению, дети и подростки, воспитанные в постсоветском пространстве, уже практически ничего не могут сказать о Великой Отечественной войне. А на вопрос о главных сражениях называют в качестве ответа и Бородинское, и Куликовское. Чтобы сохранить память тех страшных дней и передать потомкам чувства глубокой благодарности и уважения к военным поколениям, проводится это мероприятие.
Богословцы, Ивашевские, «Успенская конница», «Готфы», Чкаловцы, Гребневцы, Анисинцы, Кудиновцы, объединённая группа СДК Назарьева и Козлова, Жлектростали, Ногинска, Дрезны, Орехово – Зуева, солисты МВД, байкеры «Вольные ветры»,Экситон, Электрогорск, Ликино-Дулёво. Это краткие названия тех, кто принял участие в «Ночи памяти и скорби» с 21 на 22 июня 2013 года на приходе Никитского храма д. Бывалино Павлово-Посадского благочиния. Перечислять их полным чином – не хватит терпения читать, и нет сил писать, когда только приходим в себя после традиционного потрясения, которое испытывают все собравшиеся на берегу Дрезёнки каждый год в это время.
С 23 часов на поле «у Крестика» собираются люди. Заранее смонтирована сцена, на которой огромные буквы «ПОМНИМ». Все пришедшие устраиваются у огромного костра. Первое впечатление, когда окидываешь взглядом бывалинское поле – какой-то турслёт. Кругом всевозможных фасонов и расцветок палатки. Машины, костры, кони. Взрослые и дети в казачьей или военной форме. Причем детей значительно больше. А вот группа в черном со стилизованными свастиками на груди и багровыми повязками на левом плече – это будущие «фрицы». Байкеры, которые и без маскировки похожи на тех, кто свалился на нашу Родину в 1941 году, сейчас своим брутальным видом нагнетают ситуацию. Полевая кухня дымит и окутывает поле манящим запахом тушенки. Руководители сельских клубов с нотами и текстами в руках повторяют с воспитанниками последний раз роли. Где-то уже поет гармонь, где-то прочищает горло саксофон, хрипят налаживаемые колонки, которые всегда фонят или глохнут – когда не надо. Вспыхивают фотовспышки, мигают сотовые телефоны. Несколько по-марсиански смотрятся участники с налобными диодными фонариками. Горохом под ногами бегут советские каски на ножках и в чем-то зеленом. Это ополчение осуществляет перегруппировку. Папахи казаков придают картине некую успокоенность – там, где казак – все будет «тик-так». Костер выбрасывает в синее небо миллионы своих быстрогаснущих звезд-искр и приковывает к себе внимание располагающихся вокруг участников.
Слово настоятеля отца Амвросия о традиционности и важности таких мероприятий. Песня о России и на сцене Валерий Евгеньевич Шамбаров. Вот уж кто точно может прокомментировать 22 июня. Историк, писатель, казак, военная косточка и постоянный главнокомандующий бывалинских военных действий. А он и не молчит – емко и резко характеризует не только те события, но и сегодняшнее отношение мировой истории к ним. Говорит о Европе, которая боится нас – русских по сию пору, говорит о сотрудничестве Италии, Франции, Голландии, Испании, Португалии, Румынии, Болгарии, Чехословакии, Польши, Венгрии, Норвегии, Финляндии с оккупантами. О мистическом смысле происходившего тогда. О подвигах русских солдат. О причинах наших поражений и побед. Одним словом Шамбаров – на высоте.

После речи настоятеля, каждый желающий получил возможность зажечь свечу памяти; красным, кровавым светом которых зажглась надпись «ПОМНИМ» на сцене. Теперь ее далеко видно.
А у нас концерт до половины четвертого утра. С погружением в ночную тьму ярче выступает огонь костра и все глубже погружаемся в атмосферу тех лет. Все концертные номера участников сделаны с расчетом на то, чтобы полнее раскрыть тему июньского предгрозья того страшного года. И это щемящее чувство неотвратимости, о котором знаем мы – потомки, но совершенно не догадываются они – наши предки, глубоко проникает в наши сердца. И хочется крикнуть туда, на сцену –«Ребята! Завтра – смерть! Завтра – война! Завтра – фашисты!» Но – не докричишься… Остается только в который раз ждать неумолимо придвигающееся время подвига, время смерти и время бессмертия.
Выступают на сцене и профессиональные и артисты, и любители: дети и взрослые, «никитята» и казачата, местные самодеятельные коллективы. Слушатели с огромным удовольствием подпевают сдетства знакомые, ставшие родными слова.
Профессионалы из Орехово-Зуева и Ногинска, Электростали и Дрезны сменяются на сцене коллективами самодеятельными, но от этого ничуть не худшими. А по-своему пронзительными, открытыми, наивными и трогательными. Вот только что прозвучал Иосиф Кобзон – «Поклонимся великим тем годам…» (манера и техника, да и голос – один в один). А вот тихонько и нежно переливается гитарный аккорд и, может впервые перед такой громадной аудиторией девчонка из конного клуба «Готфы» поет свою сердечную песню о таком же молодом в ту пору своем прадеде. И то и другое воспринимается собравшимися от всей души и почти молитвенно.
Казацкие песни перемежают всем знакомые военные и заставляют протянуть мысленную нить от подвигов Древней Руси до наших дней и увидеть, что не посрамили ребята 23 – 25 года рождения чести и памяти своих пращуров.
Народ прибывает и прибывает. Стоянка авто растет и растет.
А как же воспоминания о войне без полевой кухни? Традиционная солдатская каша, отменная уха и горячий чай — такое меню сегодняшней «военно-полевой кухни», которая с полной отдачей все кормит и кормит прибывающих, и постепенно на поле образуется некое подобие домашнего очага и уюта – вот тут – кухня, тут кто-то заснул на коленях у мамочки, здесь влюбленные обнявшись смотрят долгим вечным взглядом на костер, точно также как смотрят влюбленные всех времен и народов. Здесь кто-то спорит о судьбах Отечества, а тут электрогорцы вполне компетентно рассуждают, да и другим рассказывают о достоинствах и недостатках своего и трофейного оружия. Двенадцатилетние «солдаты» калачиком свернувшись дремлют в напряженной полудреме – как бы не проспать бой, самое важное.
А ведь та далекая ночь 1941 года ни чем не отличалась от сегодняшней: так же закончившие обучение проводили выпускные балы, молодежь отдыхала от трудовых будней, мирно спали дети — все строили планы на будущее. Но в эти радужные планы варварски вторглась война, сметая все на своем кровавом пути. Когда страшная весть достигла народа, мужчины и юноши без лишних вопросов стали занимать очередь в военкомате. Да что говорить, даже подростки, скрывая свой истинный возраст — приписывая себе несколько лет, жаждали отправиться на фронт — каждый понимал, что необходимо именно его участие. Не все непосредственно воевали с оружием в руках: кто-то должен был работать для фронта в тылу, обеспечивая воинов продовольствием и боеприпасами. 
Победа стала возможной еще и потому, что народ, отрекшийся от Бога в послереволюционное время, вспомнил своего Создателя. Такое «пробуждение» происходит тогда, когда уже очевидно, что никто и ничто на Земле не сможет помочь. Тогда человек обращает свой молитвенный взор к Небу. Хотя основная масса народа, воспитанная в христианской традиции, оставалась глубоко верующей, не могла лишь открыто исповедовать свою веру. К громкому призыву «За Родину! За Сталина!», в душе громом звучал вековой клич предков «За Веру!» Наш великий народ с достоинством выдержал и это тяжелое испытание, выпавшее на его многострадальную долю. И наши люди отбли все атаки, прогнали захватчиков, дошли до самого их сердца — Берлина! И водрузили советский красный флаг на рейхстаге!
Но вернемся к сегодняшнему дню — около 4 часов утра замолкает музыка.
Вот уже пошли технические команды. Выступают гитаристы и ивашевцы. Но большая часть уже экипируется и получает автоматы. Последний аккорд и тишина. Но она недолгая – микрофон уже в руках главнокомандующего, а тот пользуется им во всю мощь своих командирских возможностей и потребностей. Идут мимо нас ,притихших и какбы уже отрезанных от тех кто в форме, будущие участники сражения. И сердце , хотя и уверенное в том, что все это лишь игра, все равно начинает биться сильнее и тревожнее. Мы знаем, что все это было, было и уже ушло…но все равно в крови вскипает волна адреналина - видать столько его генетически в нас накопилось в пору Великой Отечественной войны, что он долго будет будоражить наши жилы и сердце – а может оно и хорошо?!
Конница пошла , да неожиданно много, ведь сегодня с нами и «Успенская», что при храме Успения Пресвятой Богородицы города Ногинска, а это тоже умелые и опытные наездники и опыт прошлого года у них никуда не делся.
Фашисты. Идут. Ребята, которым выпала столь сомнительная честь – играть их роль, чувствуют себя не в своей тарелке, им как-то неудобно, их корежит это послушание. Но, куда деваться – кому-то надо. В следующий раз другие возьмут на себя эту неблагодарную и неблагородную роль. Форма, хоть и перекроенная из черной спецовочной, но с погонами, орлами и прочей атрибутикой смотрится вполне реально. А в ночи - …дрожь пробирает. Хорош генерал в эсэсовском черном мундире. А за ними потянулись авто в маскировке и также с белыми крестами и свастиками, и с орлами. Но вот с орлами перестарались – какие-то они куриные немного получились. Слава Богу, нашим детям не пришлось их рассматривать вблизи, на своих улицах, в своих дворах. Слава Богу! Пусть будут куриные орлы.
За рулем почти трофейного «Опеля» сидит типичный «фриц» - прости за сравнение, Серега, но у тебя получается! А напротив острова, где сооружена советская погранзастава уже волокут реально похожий на «Тигра» черный танк. Волокут потому что судьба у него незавидная и колеса или гусеницы ему без надобности – два своих выстрела он и так сделает, а потом ему гореть-гореть, а гореть можно и без движка и катков, главное – красиво гореть!
И ополчение народное. Можно сказать – слезы. Малышня, которая жутко хочет повоевать сегодня ночью и побиться с настоящими фашистами. Они все суровы так, как только может быть суров малыш которому доверили совершенно взрослую работу. Родители , конечно рядом. Многим они сами готовили форму, кому-то покупали автоматы. А кому не хватило – дали здесь.

Традиционная минута молчания. «Так же было тихо и тогда в сорок первом.» И в летней предрассветной дымке слышна только тишина. Все замерло в этой утренней тиши: можно услышать и заслуженный трудами покой, и роковое предчувствие надвигающейся беды...
И эту звенящую тишину варварски нарушает зловещий приближающийся гул самолетов, за которым следуют оглушительные взрывы. Мысленно зрители переносятся в тот страшный день, переживая похожие чувства, испытинные некогда нашими отцами, дедами и прадедами...
Внимательно следят все от мала до велика за разворачивающимся боем. Хотя все понимают, что это лишь игра, реконструкция, стает жутковато от организованных пиротехниками взрывов. Создается эффект «полного погружения»: земля вплоне видимо и ощутимо «встает на дыбы». Ракеты в небо, вторая, третья. Нарастает вой сирены, истошно нудный и громкий. Озвучка самолетного рева и бомбежки. Гудит земля от взрывов на острове. Дым заволакивает пространство. Но довольно быстро рассеивается, не как в прошлом году, когда он повис пеленой и мы часть боя не видели, а только догадывались. Сейчас все иначе – на разбомбленную заставу вступают немцы. Их много. Трещат автоматы. Штурм идет по тактике – перебежками. Срывают советский флаг. Гонят наших. Кого-то «убили», кого-то «ранили». Ответная атака, которая по-военному называется «контратакой». Затем - снова фашисты. Горит застава. Бьет танк. Минометы палят безостановочно. Вот фашисты трожествуют победу — сломив сопротивление оборонявшихся на пограничной заставе... Но мы-то знаем, что это ненадолго! Советские войска путем нечеловеческих усилий, неся огромные потери, отбрасывают врагов сначала с оккупированной территории, а потом и вовсе далеко за ее пределы, освобождая захваченную Европу. Все это проносится перед глазами за время реконструкции.
Над грохотом – речь Молотова. Потом Гитлера. Потом Сталина, с его «братьями и сестрами».Все по хронологии. Вот торжество фашистов, расстрел пленных командиров.
Но вот - «Вставай, страна огромная!» - собравши все силы: армию, партизан, конницу, ополчение - «наши» идут в решительное наступление. Этому предшествовали тяжелые сражения, большие потери, пожары, разорения и уничтожения.   А на нашей стороне, на зрительской, офицеры строят народное ополчение. Речь командира – такая проникновенная, что и самим хочется вступить в ряды. Разведка показывает на что она способна. Переправа через реку по канату. Работа по-пластунски. Снятие часового. Вот и танк подпалили. И снова атака, но уже наши и добивают врага до донышка. Летит красиво и мощно кавалерия. Гансы в реке – кто добежал до нее. И вот уже полыхает последний фашистский танк, конница, армия и ополченцы окружают и берут в плен фашистов во главе с генералом. Вот и первая колонна пленных тевтонов. Их теперь гонят , но не по улицам Москвы, а по берегу Дрезенки. И хотя это наши парни, но их не жаль. Как то немного даже и стыдно – сами их упросили, а теперь сами их так…



Ура! Победа! На том берегу взмывают ввысь огни саюта.
Светает. Догарает застава. Строятся колонны на парад. Ведут пленных. Марш победителей на Красной площади у нас тоже наличествует. Знамена и орлы со штандартами несут под дробь барабанов и кидают к подножию Поклонного Креста. Мощно и красиво получается!
Участники реконструкции переправляются к зрителям, где будут возноситься заупокойная молитва за всех «воинов, на поле брани живот свой положивших и в узах скончавшихся», за всех умерших, кто внес свой посильный вклад в эту Победу! Особенно умилительно выглядит, когда рядом молятся участники реконструкции одетые в советскую и фашистскую форму. Зажигают свечи и наши и «фрицы». 
Кроме того, в этом году воспоминание начала войны совпало с Троицкой родительской субботой — днем особого поминовения усопших. 
Игумен Амвросий призывает собравшихся к молитве за своих сродников, погибших во время Великой Отечественной войны, и за всех воинов, ценой жизни которых мы сейчас имеем возможность свободно жить в своем государстве под ясным, мирным небом над головой. «Со святыми упокой,» - просим мы Господа, - «где нет болезней, печали и воздыханий, где жизнь бесконечная». Сам Хрситос сказал: «Нет большей любви, чем душу свою положить за други своя!» Мы искренне верим, что все, кто «положил душу» за нас, наследуют Царствие Небесное!
Каре вокруг Креста. Начинается панихида. Пусть некоторые слова не всем понятны, но живет в них древняя память, обетование вечной лучшей доли сродникам павшим от рук супостата. И это – то единственное, что в такой момент нужно собравшимся.
Что потом сказал настоятель? Да то, что никого не осталось из всех здесь собравшихся с неоцарапанным сердцем. И пусть эта царапина кровоточит всю жизнь, только тогда страна наша устоит, и мы не очерствеем и не превратимся в «Иванов не помнящих родства»». Так и сказал.
По оконцании панихиды он вручил всем участникам реконструкции памятные значки. 
Уезжают верховые, группами по своим лагерям расходятся солдаты, собирается аппаратура, уезжает военная и гражданская техника...
Все закончилось, но народ расходился очень неохотно: кто-то еще сидел у костра с гитарой, кто-то в сторонке пел песни под гармошку, кто-то просто стоял в задумчивости, переживая воссозданные события. Опять на землю опускается тишина и покой.
В завершение хочется привести одно статистическое наблюдение, которое мы всегда видим по окончании «Ночи памяти и скорби». Тишина, с которой расходятся и разъезжаются участники и гости действа. Никто не кричит, хотя до этого было шумно, никто не смеется, машины заводятся без лишнего лихачества и даже, кажется , что лошади не ржут , а смиренно уходят восвояси.
Дух печали, и мужества, и памяти веет над полем, островом, рекой. Веет над всем Отечеством нашим в эту ночь!


Игумен Амвросий (Шевчук), Елена Филиппенко