Устинова Светлана Евгеньевна

13-10-2015

     Самое страшное на свете для ребенка потерять маму. На всю жизнь осталась в сердце ноющая боль от детского кошмарного сна – у меня отняли маму. Давно стерлись в памяти детали, но боль… пронзительная с леденящим ужасом, запомнились на всю жизнь. Прошло много лет… и эти воспоминания вернулись ко мне в реальности, когда я узнала о страшном диагнозе близкого человека. Не хотелось верить в него, я гнала от себя эти мысли, уговаривала, что, наверное, врачи ошиблись. Но реальность болезни подступала с неумолимой решимостью. Я категорически отказывалась принимать мир без мамы, я не могла понять, как мы сможем расстаться – такие близкие, такие родные. Мы настолько были во всем единомышленниками, что случалось на вопрос, заданный нам, отвечали синхронно одинаковой фразой.

     Теперь, оборачиваясь назад, можно сказать, что это был очень важный для мамы Период, который изменил, где-то подправил, а где-то и переродил имевшиеся в ней несовершенства. Это стал путь Приготовления. У мамы достаточно было для этого времени. Первая половина пути – была борьба, совмещенная с лечением и молитвой. Вторая половина оказалась намного тяжелее, так как стало понятно, что все медицинские средства были испробованы. Оставалась одна молитва, и в эти тяжелые дни она стала особенной. Мама так часто и подолгу молилась, что иногда оговаривалась и вместо слова «помолиться» могла сказать «позвонить». Каждый день я видела ее, читающий акафисты, перед сном она всю себя обильно помазывала святым елеем. Вроде жизнь наша продолжалась, но постепенное назревавшее расставание давало о себе знать особым ответом мамы на какой-то вопрос: «Ты так рассуждаешь потому, что ты «здесь», а я, потому, что я уже частично «там»».

     Мама радовалась каждому прожитому дню так, как не способны этому радоваться обычные здоровые люди. Она, как врач, лучше других понимала тяжесть своего положения, но это никак не сказывалось на ее жизнелюбии. За полгода до своего ухода у наших знакомых тяжело заболел близкий человек, живший в другом городе. Несмотря на свое все ухудшающееся самочувствие, на уходящие силы, мама постоянно курировала ситуацию, а, когда положение стало критическим, просто потребовала, чтобы ей звонили в любое время дня и ночи.

    Ждать конца близкого человека невозможно. А что я могла сделать для своей мамы, когда все лекарства были уже испробованы? Съездить к Гробу Господню и там помолиться. И что удивительно: мы отправлялись в путь с желанием вымолить маме выздоровление, а у Голгофы в сердце вошла мысль о невозможности именно здесь просить «да минует меня чаша сия». Молитва была только об укреплении духа, чтобы Господь дал сил пройти оставшийся путь. Оказалось невозможным не месте крестных страданий молиться о «снятии креста». Это получалось как предательство.

     Вернувшись из Иерусалима, мама сказала: «Спасибо за поездку. Теперь мне стало легче молиться!». Через три месяца она уже слегла. Болезнь поглощала ее все сильнее. Лежа было тяжело дышать, поэтому мама сидела в кровати… более двух месяцев. Отеки, язва и многое другое. Однажды мама мне задала вопрос: «Почему у меня рак?». Сердце сжалось от невозможности что-то в этом ходе событий изменить, и я ответила: «А на какую болезнь ты его хотела бы поменять?». И мама промолчала.

     На ней не было такого места, что не болело. Обезболивающие, перевязки. За день до смерти слышу: мама что-то тихо бормочет. Глаза прикрыты, обессиленная голова опущена на больную руку: «Господи! Благодарю Тебя за все!». Страшно было это слышать, страшно и непостижимо!

      В последние недели несколько раз звала нас к себе попрощаться. Мы сидели рядом, обнявшись. Трудно было представить, что нас что-то может разлучить. В один из этих раз я, немного запнувшись, попросила маму дать знать, как ей там. На это я получила ответ: «Если мне позволено будет». Мама исполнила мою просьбу. Позже во сне пришла ко мне такая радостная и показала открытку своего «места-жительства». Самое похожее из земных мест на это греческий остров Санторини…

     Самые ранние воспоминания о храме моей мамы были воспоминания военного детства: темные телогрейки и юбки, больше маленькой девочке ничего не было видно. Далее школа, послевоенная разруха. У многих вши. В школе часто проводили проверки, заодно снимали и кресты… Что профессия врачевания по своему духу христианская, мама не знала, когда выбирала для себя медицину, но с самого начала считала, что сострадание больному – обязательно для профессии врача. Сейчас об учебе не принято говорить, как о необыкновенном процессе, но должна отметить, что в советское время, учили так, что «на всю жизнь». Основная специализация мамы была кардиология, но она всегда была готова оказать любую помощь пациенту.

     В альплагере, где мы летом отдыхали, произошел случай: в медпункт пришел бедолага с открытым ртом, у него был  хронический вывих челюсти. До ближайшей больницы километров 30 по горным дорогам. Мама сосредоточилась и вспомнила, как описано вправление вывиха в учебнике (спустя лет 15 после окончания мединститута) и, не имея ни одного подобного случая в своей медицинской практике, с первого раза справилась с вывихом.

     Я много знаю историй о её отзывчивом сердце. Мама искренне недоумевала, когда не видела в коллегах сочувствия к больному. Она восклицала: "Зачем он пошёл во врачи, если у него нет сердца!". Однажды в 90-е мама увидела сбитую машиной женщину. Она лежала на дороге без сознания в жиже мокрого мартовского снега. Рядом разбросанные авоськи с продуктами...

     Можно было пройти мимо, понадеясь, что кто-то уже вызвал скорую. Но когда она ещё приедет? А снег, а лужи? Мама выходит на проезжую часть, останавливает автобус, жёстко приказывая всем выйти из машины. Затем организует мужчин поднять женщину и перенести её в автобус. Видя серьёзность происходящего, все помогают... Когда пострадавшую довезли до больницы, шофёр автобуса только и сказал маме: "Эх! Все бы были такие...".

     При своей специализации маме приходилось в работе встречаться с самыми тяжелыми пациентами. В «гуманной» идеологии советского периода считалось, что из самых лучших побуждений от больного необходимо скрывать правду о его смертельном диагнозе. Но врачебная практика «доставания с того света» свидетельствовала об ином.  Люди что-то предчувствовали, а вернувшиеся к жизни в реанимации рассказывали врачам о «свете в конце тоннеля». Анализируя истории болезни, никак нельзя было выстроить четкий график по болезни пациента. Врачи вдруг сталкивались с феноменом, что тяжелый больной (которому и половины болезней хватило б, чтоб отправиться на тот свет) живет, а полный энергии человек может умереть от первого и единственного в своей жизни сердечного приступа. Эти вопросы и отсутствие в обычной светской жизни на них ответов, делали многих врачей верующими людьми.

     Не могу не упомянуть об одном удивительном случае. Один раз в неделю все врачи института кардиологии собирались на конференцию. На ней особое внимание уделялось фактам смерти пациентов. Обычно в большом лечебном учреждении за неделю таких случаев могло произойти 2 или даже 4.

     Только закончилась Пасхальная неделя. И в институте умер только один больной – старичок ветеран войны.  Врач, лечивший до этого пациента, докладывал собравшимся коллегам историю его болезни и ход лечения. Этот ветеран неоднократно лежал в данном лечебном учреждении. Последний раз его привезли с тяжелым сердечным приступом более недели назад. За это время врачи провели необходимое в данной ситуации лечение, и больному стало значительно лучше. Все были уверены, что он идет на поправку. Несмотря на это, ветеран предупредил медперсонал, что скоро (такого-то числа) он умрет. На вопрос: «Откуда он это взял?». Больной ответил: «Во сне ангел приходил. Велел готовиться к такому-то сроку».  Никто из медперсонала не принял это всерьез. Ничто не внушало опасений в состоянии пациента. Тем не менее, в указанный день ветеран простился с навестившим его сыном, сам проводил его до входных дверей, а потом вернулся в палату и умер. Быстро подоспевшие врачи на этот раз ничего не могли сделать.

     Это были «лихие» 90-е. На улицах шли бандитские разборки, по телевизору выступали «пророки», к детям в школы полезли «просветители».          Кстати, о «пророках». У мамы бывали такие пациенты (прошедшие всех «чумаков» и «кашпировских»), что на работу ей приходилось одевать под платье Псалом 90-й. Страшные вещи происходили с этими людьми. Одна женщина никак не могла носить крест. Как она не пыталась, какой материал креста не был – в любом случае под крестом возникали на коже пузыри. Попадали подобные пациенты в институт с «сердечным» приступом, однако никакое лечение, по обычной для такого случая схеме, не помогало.

     Насчет школ. В Европе рухнула берлинская стена, у нас – советская система образования. Школа стала привлекательным плацдармом для всякого рода экспериментаторов и проходимцев. Родители и не подозревали, что пока они на работе, детям могут провести сеанс гипноза «для сверхбыстрого чтения». Что за ящик коврижек директор может пустить в класс адвентистов. Что в старших классах упаковочка презерватива может выступить как дополнительное поощрение к пятерке.

     Система «купи-продай» набирала свои обороты. Система нравственного разложения русского народа возрождалась из праха нацистских прожектов с новой силой и энтузиазмом. Прикрываясь как бы благовидными лозунгами о «планировании семьи», в стране набирала обороты машина по самоуничтожению народа. Это был хорошо организованный и проплаченный проект. В нем была задействована целая система организаций,  «психологов», «сексологов» и прочих предателей родины. Определенные люди покупали линии по производству презервативов, и им был нужен обширный рынок сбыта. В большей части целомудренное население страны не «догоняло» европейский уровень морали. Необходимо было это неравенство исправить. Для этого была разработана целая система «сексуального воспитания» подрастающего поколения. Начиналось это воспитание… в детском саду, заканчивалось в средних учебных заведениях.

     Листая странички методичек по секс-просвету, у взрослых людей наступало шоковое недоумение. Например, тема реферата для старшеклассников «Сексуальная символика в древнерусской иконописи». На всех этих страничках не было и слова о настоящей большой любви и большой дружной семье. Планирование семьи в итоге сводилось к ее отсутствию.

     Но хорошо организованная машина по разложению народа встретила на своем пути обычных русских женщин, которые просто любили страну и своих детей. Сразу же возникла сеть взаимоинформирования. Мамы рассказывали друг другу все подобные случаи, информация собиралась и передавалась журналистам. Находились смелые люди, которые выпускали статьи и ставили под ними свои подписи. Помню, мы передавали факты в газету «Тверская 13» (если не ошибаюсь, фамилия журналистки была Колосова) и на кабельное телевидение в программу «Преображение».  Благодаря действиям православных активистов, информация о проблеме школьного полового воспитания была доведена до сведения Патриарха Алексия.

     Способы воздействия на детские умы не ограничивались полиграфией. В Петербурге в одной из школ детям младших классов показали на уроке мультфильм (производства Финляндии) «Как получать удовольствие от своего тела». Доходчиво в игровой форме детей учили онанизму. Мама одной малышки подала на директора и преподавателя биологии в суд. Цинизм того времени был таков, что возмущенный в своей правоте директор подал встречный иск на мать. Все шансы, казалось, были на стороне «неправды». Где одной маме справиться с такой организованной структурой. Но вмешался Случай. Данное событие было подробно описано в одной православной газетке, выходившей ограниченным тиражом. Один ее экземпляр увидел у себя дома известный в Питере адвокат (принесла из храма дочка). Увидел и решил бесплатно взяться за этот сложный процесс. Для успешного решения дела ему потребовалось заручиться поддержкой экспертов во всех основных областях медицины. Заключение о пагубном воздействии онанизма в сфере кардиологии на организм ребенка написала мама.

     Позже, когда этот процесс успешно завершился победой «света над тьмой», мама узнала, что именно ее заключение и еще одного врача сыграли решающую роль в решении суда. Потом, объясняя, почему так убедительно оказалось ее профессиональное мнение, она прокомментировала это следующим образом: «Я просто взяла дореволюционный учебник по физиологии, выписала оттуда определение онанизма, а потом добавила, к каким нарушениям в организме здорового человека ведет это занятие в области кардиологии».

     После такого погружения в проблемы современной школы, мнение и опыт мамы оказались весьма востребованы. Поступали приглашения выступить перед родителями, перед педагогами. Темы выступлений и вопросы, задаваемые после лекций, казалось, были хрестоматийно просты. Но в условиях наката «нового западного раскрепощенного сознания», в условиях небывалой экспансии не так просто было «перекричать» этот хорошо проплаченный натиск на нашу традиционно христианскую мораль и устои. Выступления, диспуты, круглые столы… На одном их таких мероприятий, проводимом в департаменте образования, мама выступила так, что потом ее речь не один раз транслировали по «Радонежу». Именно там, после окончания мероприятия, к маме подошла скромно одетая женщина и представилась: «Я та самая мама!». Мир тесен – родительница из Петербурга, выигравшая суд против онанизма, теперь была здесь и продолжала в меру своих сил бороться с вселенским злом.

     Благодаря тому, что возникала потребность во все большем количестве публичных выступлений, патриарх Алексий II благословил создание фильма, состоящего из целой подборки лекций на популярные и актуальные темы.

     "Физическое здоровье детей" стало темой маминой лекции. Сегодня, спустя много лет после ее ухода, можно включить компьютер и послушать ее наставления. Это здорово - с экрана на меня смотрит моя мама! Удивительно, но до сих пор я не могу представить, что «мамы нет». Когда я очень увлеченно цитирую что-то из ее мыслей, часто проговариваюсь и говорю о ней в настоящем времени: «Мама так считает!». И нет и тени сомнения, что это не так!

 

Воспоминания о Бывалино

     В первый раз увидели мы Бывалинский Храм рождественским вечером 1992 года, возвращаясь из гостей в Теренино. Плотно утрамбованная в снегу  тропинка проходила через кладбище. Местные жители пользовались ей, чтобы немного сократить путь по шоссе. В сумраке зимнего вечера чернели окна полуразрушенного храма, на крыше росли березы. Печальное зрелище…

     Но уже через год от Нины Павловны мы услыхали новость, что в деревню приехал батюшка отец Амвросий, и началось восстановление Храма. Сначала мы просто приезжали на праздники. Нина Павловна рассказывала нам о своих уроках физкультуры в детском лагере «Никита». Захотелось и маме поучаствовать в педагогическом процессе. Взяв с собой внука, она приехала в лагерь заниматься с детьми развитием речи. Проблема была очень актуальна, так как большинство детей было из таких семей, где с ними мало занимались. Вроде они разговаривали, но когда вставал вопрос о необходимости что-то описать, подробно рассказать, начинались проблемы. Дети с трудом подбирали слова, речь была крайне скудная. Встречались малыши, которые практически не разговаривали. Мама занималась с группой детей, проводила занятия и индивидуальные.

     Помню, в детском приюте появилась четырехлетняя малышка Леночка. К отцу Амвросию она попала прямо с вокзала, где и жила. Говорить она не умела, и мама решила попробовать с ней позаниматься.  Как именно проходили занятия - я не знаю, но кроме уроков по развитию речи, ребенок почувствовал, что рядом с ним находится человек, которому он дорог. Позже мама с волнением рассказала мне эпизод.

     Надо было с Леночкой сходить в лагерь (это значит – перейти через дорогу). Дойдя до асфальта, мама протянула руку. Малышка ее взяла, потом посмотрела так пристально «снизу-вверх» и сказала: «Если б ты знала, как я тебя люблю!». Такая отдача в работе с трудными детьми давала силы преодолевать, казалось, непреодолимые преграды на пути их обучения и воспитания.

     Позже, когда мама тяжело заболела, ей всегда придавали силы рассказы наших знакомых, которые передавали ей, как отец  Амвросий молится «о болящей Фотинии» на литургии. И я знаю, что моя мама была не единственная. Страшная болезнь рак посещала и других его чад. И за всех них он молился, и его молитва помогала сопротивляться этой болезни, давала силы не унывать и надеяться на милость Божию.

АВТОБИОГРАФИЯ

                Устиновой Светланы Евгеньевны

 

     Я, Устинова Светлана Евгеньевна, родилась в городе Москве в 1940 году

13 мая. Среднюю школу закончила в Москве. В 1957 году поступила в I МОЛМИ

им. Сеченова и закончила его в 1963 году. В первые пять лет после окончания

института работала врачом в московской городской больнице № 47. В 1968 году

поступила в клиническую ординатуру института кардиологии им. А.Л.Мясникова,

после успешного завершения учебы была оставлена на работе в этом институте в

должности врача. В процессе выполнения в 1975 году кандидатской диссертации

«Роль нефроптоза в генезе артериальной гипертонии», в 1990 году – докторской

«Низкорениновая форма гипертонической болезни: клинические особенности,

морфофункциональное состояние системы гипофиз-кора надпочечников-почки,

вопросы лечения» работала младшим, старшим, а с 1991 года ведущим научным

сотрудником в клиническом отделе «Артериальные гипертонии».

     Основным объектом научных исследований была артериальная гипертония в

аспекте изучения нейрогуморальных и гемодинамических нарушений. Оригиналь-

ными можно считать работы, по результатам которых сформулированы дифферен-

циально-диагностические критерии некоторых форм гиперальдостеронизма, иден-

тификации артериальной гипертонии, обусловленной послеоперационным гипоти-

реозом и нейроэндокринной формой гипоталамического синдрома, установлена

роль дофамина в регуляции секреции альдостерона, критерии клинико-биохимичес-

кой идентификации состояния дифецита дофаминэргической активности как про-

гипертензивного фактора.

     Осуществлено руководство 6-ю кандидатскими диссертациями:

     «Структурные изменения надпочечников по данным компьютерной томографии

у больных гипертонической болезнью (клинико-биохимическое и морфологическое

сопоставление)» (1991 год);

     «Артериальная гипертония при послеоперационном гипотиреозе, особенности

клинического течения и гуморальной регуляции в системе тиреотропин-пролактин-

альдостерон» (1993 год);

     «Гиперальдостеронизм при некоторых формах артериальной гипертонии: клини-

ко-биохимическая характеристика, обоснование методов медикоментозной коррек-

ции» (1995 год);

     «Периферическое венозное давление, растяжимость и ёмкость венозных сосудов

у больных гипертонической болезнью и артериальной гипертонией, обусловленной

паренхиматозными поражениями почек » (1998 год);

     «Вариабельность сердечного ритма у больных артериальной гипертонией» (1999г);

     «Артериальная гипертония климактерического периода у женщин: клинические

особенности, состояние секреции половых гормонов во взаимоотношении с синдро-

мом инсулинорезистентности и функционального состояния системы: дофамин-пролактин-альдостерон. Обоснование гипотензивной терапии.» (2000 год).

     Помимо этого занималась подготовкой ординаторов, аспирантов и врачей-карди-

ологов. Принимала участие в организации и проведении международных симпозиу-

мов, реализации федеральной программы по борьбе с артериальной гипертонией.

12 апреля 2000 года

Статья об Устиновой С.Е.Статья об Устиновой С.Е.Статья об Устиновой С.Е.

Статья об Устиновой С.Е.Статья об Устиновой С.Е.Статья об Устиновой С.Е.