Поездка на Афон.

14-03-2014

Выехали из Бывалино в 4.30. В 6.15 были уже в Домодедово. И начались встречи перед отлетом – с провожающими инока Всеволода (Филиппьева), с архитектором Татьяной Витальевной Чистяковой. Радость встречи. Люди радуются, увидев священников. Берут благословение.

Расположились на втором этаже. Миряне пошли пить кофе. Клирики – заснули на лавках. Хотели посетить часовню Михаила Архангела – оказалась закрытой – только с 10.00. А вот мечеть у мусульман работает круглосуточно! А наши спят… Не проспать бы!..

Грузимся на самолет ВИМ-Авиа с задержкой на 40 минут. В салоне несколько  священников. Взлет. Молитвы. Напитки. Бортпаек. Кофе. Горы. Посадка.

Маленький аэропорт. Воздух другой, немосковский, теплый и свежий. Грузимся в двенадцатиместный «Мерседес»  и два часа до Уранополиса.

По дороге – оливки, апельсины, почти нет транспорта. Кучка разнообразных тракторов – «заявка на будущую забастовку» - комментарий гида Валеры. Десятки часовен вдоль шоссе. Страна православная. Уранополис – маленький городок с башней на пирсе. Мини квартальчики. Гостиница «Македония». Рядом храм.

Идем, проголодавшись, в «Критикос». Там сидим долго и основательно. Отдаем должное каракатицам, кальмарам, салатам, супам и прочему чисто греческому кулинарному изобилию. Долго гуляем по вечернему городу. Народу совсем нет. Покупаем карты Афона, фотографии и магнитики.

20 февраля. Утром, после завтрака, с вещами покидаем «Македонию» и встречаемся с Шамбаровским сотником, который возвращается с Афона. Радость встречи. По 20 евро за катер «София» - 160 евро – и через 40 минут мы под стенами Дохиара. Туманное небо, прозрачная изумрудная вода. Поклоняемся «Скоропослушнице» и «Закланной». Сколько раз читал акафист про нерадивого монаха, который коптил факелом Её образ и никогда не думал, что когда-либо в своей жизни прикоснусь к этому Изображению! Вот бы мой отец был бы счастлив сделать это вместе со мной!

Двор выложен галькой, поставленной на ребро. Уютно, узко, многоэтажно, цветно. Всего лишь пару монахов встречаем на своем пути. В лавке много крестов с украшениями, местная анисовая настойка, иконы, четки, диски. Очень дружелюбная братия, стараются всё показать и объяснить, помочь с покупками.

Узнаём историю о спасении от утопления монаха, посланного с собратьями за кладом по благословению Богородицы. Братия забрала клад себе, а его утопила. Но, чудо! – он в тот же миг оказался в храме обители – мокрый но… на ногах! А братья, вернувшись, были посрамлены.

Проезд по горам – и мы у Ватопеда («ребёнок в кустах»). Там стройка, много молодых строгих монахов (нельзя фотографировать – а очень хочется!).   Встречаем образ нашего Никиты-мученика, радостно его лобзаем и молимся о помощи. И вот – пояс Пресвятой Богородицы – перед нами. Неспеша, «с чувством, с толком, с расстановкой» - прикладываемся и молим – каждый о своём.

А вот – рядом «Всецарица»  - прекраснейшая икона. Смотрим и понимаем, что до России доходят немного другие образы, не яркие, что ли? Или это место красит!?   

Отца Ефрема, того, который привозил в Россию Пояс Богородицы, там не встретили, но не это было целью.

Попив водички из монастырского ключика – едем в Иверон.

Вот он – мощный, строгий, каменный и неприступный в полукилометре от моря. Совсем как какая-то древняя крепость. Хотя – тогда все монастыри были построены именно с такой целью – защита святынь и монахов от посягательства: язычников, варваров, персов, арабов, крестоностцев, католиков, пиратов, разбойников, султана, папы, шаха, визирей, генуэзцев… можно ещё долго перебирать тех, кто жаждал и жаждет гибели Афона.

Стою перед Иверской! Вот она, прободёная копьём воина-иконоборца! Чувства зашкаливают. Невольно переношусь домой в Богородицерождественский храм с. Уползы. Пятнадцать лет там почти каждый день читался акафист Иверской и народ пел «Царице моя Преблагая!» А сколько веков русский народ славит Богоматерь на всех своих просторах. И мне, одному из миллионов выпала такая радость и честь – предстать пред Вратарницей – «Портаитиссой». Можно ли вместить такое? Вся наша группа в Ивероне как-то более серьёзна и сосредоточена. Ощущаем!

А потом – источник на том месте, где на берегу приняли икону. Вода особая и по вкусу и по действу. Набираем и повезём болящим на Родину. Захватываем с собой и камешек с источника (по русской традиции) – вмонтируем его в строящийся новый детский корпус, чтобы крепче стоял.

Карея – столица Афона или «орешек» в переводе. Мы смеемся с нашими собратьями – «Ваша столица! - Стоматологическая.» (Кариес).

Сенат-Протат, где четыре игумена, каждый год – новые, решают судьбы монастырей и паломников. Храм – «Достойно есть». Там на Горнем месте алтаря стоит образ Божией Матери, незримо, но ощутимо присутствующей на каждом сантиметре Святой Горы.

Проходим в алтарь все вместе – и миряне и духовенство и прикладываемся. Поем «величание». Уходим… На выходе икона из мозаики – крестоносцы рубят головы православным мученикам. Добавить тут нечего!

Через пару минут подъезжаем к Андреевскому скиту – тоже некогда русскому. Тут семинария у греков. Топчутся молодые парни у дверей в аудиторию, о чем-то смеются и спорят. А мы в надвратный храм – там глава апостола Андрея Первозванного. Входишь и сразу чувствуется русский дух. Родной алтарь и иконостас. Облитая серебром глава первого святого на русской земле. Мы прикладываемся под одобрительные слова сопровождающего нас монаха. Следом влетают раскрасневшиеся отцы с рюкзаками. И тоже к мощам, а потом – к нам. Оказалось из Черкасс. С Украины! Просят помолиться за Украину, за их семьи, жен и детей. Сочувствуем и молимся. Наш гид каждый вечер сидит в интернете и рассказывает нам весьма эмоционально о происходящем он-лайн.

В лавке много интересного, картин, гравюр, детских книжек – все бы купил, да перегруз на таможне весьма дорог. Тем не менее – кое-что для детей там и прикупаем. На прощание старенький монах – продавец одевает мне на шею вязаные красно-желтые четки с улыбкой и благословением. С радостью принимаю этот дар. Достаётся дар и «Митричу», сыну Дмитрия Владимировича, которого уже так ласково прозвали в нашей компании. И за него всем очень радостно и приятно.

Великая Лавра. Архондарик. Вечерня. Молебен. Ужин. Правило. Утреня. Литургия. Как из пазлов складывается картина. Русский монах из Молдовии. Кипарис в 1000 лет.

«Экономисса» – чудесная хранительница обители, возле которой нам довелось несколько часов молиться. Очень запомнилось, что монахи поставили Ивана на стасидию прямо возле иконы и игумена. Потом мы все думали – это не спроста! Готовься – «Митрич»!

В храме нет электричества и греческое богослужение чем-то напоминает какой-то древний танец. Особенно когда канонарх в мантии и клобуке бесшумно перелетает по храму от клироса к клиросу, подобно огромной чёрной бабочке. А пение «Терирем!» Кто слышал, тот молчит – ибо нет слов человеческих для того, чтобы передать это нечеловеческое.

Во всей Великой Лавре, основанной святым Афанасием Афонским,  чувствуется нечто особое, напряжённое, благодатное, и не очень доступное нам, паломникам. Совершенно справедливо как-то было сказано – «мы здесь лишние». Мы из «мира», с «мирскими» привычками, взглядами, разговорами, традициями и страстями. Нас здесь не ждали?! Да нет, ждёт Пресвятая Богородица каждого, только без «мирского» груза ждёт. Ждёт чистых и свободных от греха. Или хотя бы – очищающихся покаянием.

Были удивлены – на галерее храма в фреске «Страшного Суда» у всех зверей, монстров и прочих насельников Ада выцарапаны глаза. Вот такая вот вполне зримая борьба!

После вечерней службы игумен вынес из алтаря мощи святых. Мы, находясь уже за гранью реальности, покланялись частице Креста Господня; Кресту Афанасия Афонского; главам Александра Солунского, Нила Мироточивого; Нектария Эгинского; Иоанна Златоуста, архидиакона Стефана.                                  

О лаврской трапезе – овощи и фрукты, маслины, вода, квас, молочко, сыр, бобы (достались Роману и он с ними мучился долго – не ел!), макароны. Но братия не всё ест, и не вся. Кто-то довольствуется апельсином. Расписная трапезная высокая, с мраморными столами и лавками. Всё по команде и вместе.

Кроме нас в обители ещё трое греков ночует и больше никого.

Утром мы на источнике Афанасия Афонского. Пьём, льём, радуемся и запасаемся водой для домашних.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    Самый маленький монастырь на Афоне – Ставроникита – встретил нас водными бассейнами, акведуком, ухоженными огородами, древними перголами, гостевым домиком и приветливым старцем – архандариком Феодосием. Крошечная иконная лавка, раскаленная печка-буржуйка, лукум и горячий кофе. А самое главное – мудрая старческая улыбка, витающая над всеми нами.

Маленький уютный собор, где главные иконы – Иоанна Предтечи и Николая Угодника. Монастырь основывался в честь пророка. Но после разорения турками, спустя десятилетия был возрожден; и монахи в море во время рыбной ловли обрели в сетях заросшую ракушками мозаичную икону Николая Угодника. Когда икону стали чистить, то оказалось, что самая большая ракушка приросла к лику Святителя. Когда же ее отделили, на лбу Святителя образовалась глубокая вертикальная рана, из которой пошла кровь. С той поры эту икону называют на Афоне «Никола-ракушечник».

Когда на Святой Руси был поставлен первый Патриарх Иов, Константинопольский, он заказал ювелирам сделать из этой большой ракушки панагию и блюдечко для просфоры в подарок русскому Патриарху. И мы прикладывались к этой иконе. И мы свидетельствуем об этом чуде!

Ильинский скит, устроенный прп. Паисием Величковским, затем ушедшим в Валахию (Молдавия). В скиту традиционно жили черноморские казаки, до четырёхсот человек. После революции скит забрали к себе греки, так как русских монахов там не осталось: старые умерли, а новых не присылали. Скит в прекрасном состоянии, собор как-будто только построен. Всё выкрашено и отполировано. И благодушный архондарик угощает нас, по традиции, анисовой крепкой настойкой, лукумом, холодной водой и крепчайшим кофе. Мы, уже опытные в угощениях Афона, принимаем их с удовольствием и с понятием о пользе и необходимости этого выражения братской любви монахов и благословения Божией Матери. Архондарик вручает мне ключ от собора и мы открываем двери и входим в торжественный собор. Гид – Валера сбоку комментирует, что на иконостасе около двух тонн золота. Не верится, но может быть – резьба прекрасна, сохранна и вызолочена основательно. Икона основателя. Икона пророка Илии, образа Божией Матери. Молимся и радуемся о сохранности русского творения на свято-афонской земле. От алтаря храма открывается вид вдаль – на море и на Пантократор. По маленьким сверху дорожкам четверо монахов катят пластиковые водопроводные трубы, где-то в горах дым костра, акведуки, террасы с виноградом, огородики. Тишина и величие. Гостеприимный улыбающийся монах провожает нас под пение птичек, сидящих в клетках возле архондарика. Прощай русский монастырь и русский храм, который изготовили в России, а сюда перевезли на кораблях и собрали, а он стоит – как новый. Об углы каменной кладки даже порезаться можно. Гид дополняет, что игуменом здесь бывший военный. Тогда понятно такое строгое соблюдение чистоты и красоты. (Всегда уважал военных за это!).

Пантократор.

Возвышается над морем, весь в лесах, жужжат болгарки, блистает сварка, ломают и строят. Много паломников (человек двадцать), причём, украинские держатся особнячком. Узнаём, что в 18 веке Екатерина II оплатила турецкому султану все долги обители и, практически, выкупила её – и это ни разу не видя самого монастыря!

Ксенофонт.

Здесь находятся древние иконы Божией Матери Одигитрия и Георгий Победоносец. Георгий Победоносец в годы иконоборчества был подвергнут нападению: по образу Георгия Победоносца резанул мечем по горлу иконоборец. И вдруг из раны потекла кровь… После обретения иконы запёкшаяся кровь так и осталась на ране.

Пантелеимонов монастырь. Наш. Русский. Целитель выслал нам навстречу на пирс монаха и тот на мини-тракторе с весёлым разговором отвёз наши тяжёлые вещи и чемоданы с подарками прямо до гостиницы.

В памяти остался ещё один монах – тот, который быстро ходит по гостинице со звонком и будит всех: «Бдению время, молитве час!»

Ночная литургия. Её предваряла утреня. Возглавил архиепископ Феогност, наместник Троице-Сергиевой Лавры, который приехал на Афон со своим иподиаконом Иоанном. «Помолиться и подняться на святую гору Афон». Утреня началась в 2 часа ночи по-гречески или 8 утра по-византийски (Афонские монастыри живут именно по византийскому времени). Ночная служба длилась почти 5 часов и прошла на удивление быстро. В храме темно, только малочисленные свечи и лампады. Русский хор пел в традициях Свято-Троицкой Сергиевой Лавры. Все монахи и паломники на стасидиях. «Очень удобная штука!» Кто-то читает синодик с электронного планшета или, подсвечивая фонариком; кто-то, притомившись, посапывает; кто-то напряженно таращится. А что мы делали – рассказывать не будем. По Афонской традиции Владыка был без панагии. Все причастились. Слава Богу! В голубом светлом тумане спускаемся с четвертого этажа на землю, заходим в лавку, записываем годовые поминания, оттаскиваем от витрины с митрами нашего доктора, которому они очень уж приглянулись.  Приобретаем холщевые рубахи с вышивкой «Святая гора Афон».  Последний раз пьем водичку из привратного источника под большой фотографией явления Божией Матери «Огневидной». В корпусе забираем вещички и потихоньку выползаем на пирс. Прощай, Афон! А, может быть, до новых встреч!

Подъемный кран продолжает строительство гостиницы. Жизнь обители плавно течёт, как до нас, так и после нас.  Из-за правого мыса навстречу к нам летит катер. Капитан сообщает, что вчера в большой волне чуть не утонул катер «София».

22 февраля по прибытию в Уранополис, наскоро перекусив (так как были уже опытными посетителями греческих трапезных), отправились прощаться с этим тихим городишкой. По пути посетили магазинчик-бутик «Антонакис». Там продают лукум, ликеры афонских старцев производства и благовония. Пополнили ими наш багаж. А потом еще и в иконный отдел прошли. Там хозяйка сказала, узнав, что мы из России, что ее некогда Медведева посещала. «Сначала были собаки, собаки, потом много военных с автоматами. А потом – она. Ей понравилось у нас. Купила себе «Достойно есть»». Мы порадовались за рабу Божию Фотинию и помолились о ее здравии и душевном спасении.

Дорога в Салоники. Простите, но здесь уже грязь, периодически – руины, граффити на стенах, старый транспорт на дорогах. И полное неуважение пешехода. Пересечь шоссе очень непросто даже по зебре. Скорость лихая, много скутеров, причем, порой, таких ржавых, что их, наверное, «на металл» даже не примут.

Отель «Телиани». («Македония» лучше.) Кинули  вещи и пошли в собор к святому великомученику Димитрию Солунскому – благо, по пути увидели его. Впечатляет, что очень много церковных лавок, где продают свечи, ладан, лампады, благовония, иконы, кресты. Такое ощущение, что у греков все это очень быстро изнашивается и ломается. Пять – десять магазинчиков житейских, а следующий – церковный.

Отдельно хочется вспомнить нероссийский нонсенс – бензозаправка, встроенная в первый этаж жилого пятиэтажного дома!!!

Собор большой, традиционный, с кафедрой для проповеди, низким иконостасом, креслами по храму и стасидиями по периметру. Часовня внутри с мощами Мироточца. А рядом рака с мощами мученицы Анисии. Подсвечников почти нет. Основные чадящие – в притворе, с трубами-выводами гари наружу. Продавцы в свечной и утварной лавках хорошо говорят по-русски. Мы приложились, помолились. Пока набирали в лавке святынь – послушник расчувствовался и подарил нам всем ваточки с миром.

В храме постоянно попадался нам всем на пути старичок с прекрасным русским языком. Может, какой эмигрант?

Что сказать в заключение? Что было чудо? – этого мало. Что мы все изменились -  это естественно. Что поражены до сей поры – так оно и есть. Наверное, можно так: «Господи! Куда я попал? Где я был? Как мне, грешному, жить с этим? Прости меня, Господи!»

 

Игумен Амвросий (Шевчук)