Это был первый город, где мы остановились после прилёта на Святую Землю. Город нам уже знакомый, мы не ждали от него неожиданностей, ждали только новых встреч, соприкосновения со Святыней, каких-то новых благословений, мыслей, прочего. Ну, в общем, надо сказать, что наши надежды оправдались.

После остановки в гостиннице и утрясания вопроса с номерами пораньше легли спать, потому, как утром в 6 часов договорились с автобусом, чтобы отвезли нас к храму Рождества Христова. И вот, 2 февраля мы в начале 7-го утра заходим, пригибаясь во Врата Смирения, попадаем вовнутрь храма. Впервые видим такое - весь пол блестит, но блестит не от вековой потёртости и натёртости  от миллионов ног, а блестит просто от того что на полу лужа, самая настоящая лужа. Накануне только что кончился последний дождь в Вифлееме. Крыша, соответственно, в храме в большой негодности, поэтому вся вода на полу. Торопимся, но в верхнем храме никого нет, а грек, стоящий с правой стороны храма, там, где лесенка ведет к часовне младенцев Вифлеемских, поторапливает нас, говорит, что служба уже началась. Мы прикладываемся попутно к Вифлеемской иконе Божией Матери и спускаемся к звезде - там уже ярко, тепло и солнечно, там уже людно, там уже началась Утреня. С огромной радостью встречаем там протоиерея Спиридона. Он весьма любезно показывает нам, чтобы мы до начала Литургии успели приложиться к звезде под престолом, что мы с радостью и делаем. Вся пещерка забита паломниками, практически человек сорок и ещё около двадцати на ступенях выхода устраиваются, на ступенях входа греки, алтарники и священник-араб. Литургия идёт очень быстро, понятно, а некоторые возгласы отец Спиридон специально для русских делает по церковно-славянски. Во время Великого Входа батюшка проходит всю пещеру от Престола до тыльной стороны. Интересная особенность  - у большого воздуха есть специально пришитые ленточки, поэтому он кладётся во время Херувимской не на одно плечо, а на плечи вокруг шеи, а впереди связывается ленточками. Евангелие и апостол читаются на двух языках: по-гречески и по-арабски. По паломникам, стоящим на ступеньках, заметно, что они очень устали и вымотались: то один, то другой засыпает, а потом, качнувшись резко, вздрагивает и вскидывается, порой, уронив сумку или фотоаппарат.

Причастившись Святых Христовых Таин, поднимаемся в верхний храм. Здесь в который раз вздрагиваем от неожиданности, увидев над армянским престолом большую красную пятиконечную звезду, как будто неведомым ветром перенесённую сюда с нашей первомайской демонстрации. Традиционно подходим к пяти крестообразным дырочкам на колонне, смотрим как блестят древние перламутровые мозаики под крышей храма. Фотографируем для памяти совсем не фашистские свастики на древнем мозаичном полу базилики. А покидая храм, косимся в правую сторону, где построен и оборудован, пожалуй, самый древний полицейский пост во всём мире - пост охраны порядка в Вифлеемском храме, построенный турецким султаном. По выходе минуем францисканский монастырь с пещерой святого Иеронима Стридонского, и по большой ступенчатой лестнице покидаем площадь храма.

Едем в Хеврон. По древней дороге патриархов пробираемся по нешироким волнистым улочкам туда, где до сих пор растёт Мамврийский дуб. Гид без устали показывает нам объекты, в свое время приобретенные для Русской Духовной Миссии архимандритом Антонином /Капустиным/. В основном это вершины гор и места, связанные с библейскими и евангельскими событиями. После всех перечислений в душе и в памяти остаётся восхищение подвигом этого человека, столь много сделавшего для Русского православия, и в который раз поражаешься сатанинскому невежеству большевиков, после 17 года за всю Святую Русь отказавшихся от этих драгоценнейших приобретений.

У ворот участка РДМ, который венчает Троицкий Собор, нас уже встречает предупреждённый старичок араб со своим 5-ти летним сыночком. Они с радостью принимают русские гостинцы и провожают нас в храм. В храме много редких икон, таких, которые мы никогда не видели - в основном праотцы и патриархи. Прославляем Троицу и возвращаемся к дубу, где нас уже встречает тот самый дедуся. В руках у него пакет с желудями и частичками коры. Сомневаемся мы откуда это! От того ли дуба? Сам-то дуб обнесён двойным забором и сеткой. Но нам под большим секретом, за вручённые «доллярз» и ранее полученные шоколадки, показывают, как это делается. Маленький сынулька пролезает туда-сюда и запросто может вынести сколько угодно желудей, коры, ветвей и листьев. Кстати жёлуди у палестинского дуба не продолговатые, а круглые. А листья совсем не похожи на наши дубовые, а больше смахивают на очень мелкие лавровые. Покидаем этот участок с ощущением чего-то родственного и близкого.