Выехав в 12 часов ночи из Бывалина, наша группа отправилась на земли Севера. Наш путь лежал в Ленинградскую область и первым ярким событием и посещением, которое нам запомнилось, была остановка – «Ладога» в Никольском монастыре, который стоит на берегу великой реки Волхов. Монастырь, который имеет свои корни в 853 году нашей эры, когда первые монахи и послушники православные останавливались на берегах этой величественной реки и исполняли своё монашеское правило. Монастырь с шоссе бросается в глаза своим красивыми куполочками и отреставрированным снаружи храмом в честь Иоанна Златоустого, построенного в конце19 века, а когда съезжаешь на берег реки, то видно, сколь велико запустение и поругание этой святыни земли Русской. Видно, что за 6 лет с момента возвращения обители Церкви, люди здесь трудятся денно и нощно. Отстраивается братский корпус, идёт реставрация росписи внутри храма, начаты очистные работы вокруг Никольского собора, восстановлена стена по всему периметру, обустроены выездные ворота, работает прекрасная церковная лавка, территория облагораживается. Но долго, ох как долго ещё до победного конца. А в храме мы были чрезвычайно удивлены, когда увидели там частицы мощей святителя Николая, которые почивают в богато убранном ковчеге возле прекрасной иконы святителя в золочёной ризе. Поклонившись святителю и испросив у него благословение на лёгкий и неопасный путь по северной земле, а так же успев покормить собак, которые подбежали к нам возле стен обители, мы тронулись в дальнейшую дорожку.

Не проехав и километра по Старой Ладоге, мы вновь сделали привал возле святых ворот Свято-Успенского женского монастыря. Нас поразила громадная его территория, обилие корпусов, много из них обгорелых, порушенных, разваленных. В центре обители стоит действительно хорошо реставрированный собор, но службы идут в Крестовоздвиженском храме, который действительно находится почти на берегу . Здесь нас приветствовали многочисленные трудницы, проживающие в этой обители и главное, кто нас приветил в этом замечательном храме – это святая великомученица Варвара, к мощам которой мы со смирением и почтением припали. В Крестовоздвиженском храме есть интересная особенность – иконостас, Царские врата и дьяконские двери кончаются на высоте где-то метр двадцать от пола. Практически, Престол и Жертвенник, всё за иконостасом видимо невооружённым глазом. Не знаем, откуда здесь такая западная традиция, но вероятно есть какие-то здесь особенности.

Надо сказать, что Успенский монастырь богат и славен пряниками постными, которые в громадном количестве предложены в церковной лавке, здесь и особенно пряники с изюмом и пряники с шоколадной глазурью и пряники-козули, причём всё красивое, благоухающее, расписное и, хотя и постное по содержанию, но весьма-весьма вкусное, как нами было отмечено.

Ещё раз помолясь Богу и Пречестной нашей Богородице, мы, сочувствуя насельницам этой обители, видя их предстоящие великие труды в деле возрождения этой обители, отправились дальше. Следующая наша остановочка пришлась на Оятский монастырь, который стоит на берегу реки Ояти. Мы, пожалуй, лет, наверно десять назад всем приходом смотрели кассету про Оятский монастырь и очень много внимания и времени в фильме было отведено рассказу о том, как начинались там труды. Всем нам, всем Бывалинцам глубоко в душу запал образ матушки Феклы, немолодой женщины, взявшей на себя тяжеленный труд возрождения святой обители. И какое же наше было удивление, когда в 1998 году мы узнали, когда матушка скончалась и вышел уже второй фильм про эту обитель, уже посвящённый памяти монахини Феклы.

И вот мы у стен Оятского женского монастыря, знаменитого тем, что там под спудом, в часовне, покоятся мощи святых родителей преподобного Александра Свирского, преподобных Сергия и Варвары. Встреченные весьма добродушной и словоохотливой насельницей обители мы, с удовольствием и с радостью и с величайшим почтением дошли до этой часовни. Поклонились угодникам Божиим. Поклонились там перед местом, где установлен Памятный Крест всем насельникам и монахам этой обители. Надо сказать, что монастырь раньше был мужской. И вот перед этим Крестом на мраморной подставке большая развёрнутая книга, на которой выбиты все имена, известные, сохранившиеся до наших дней: монахов, архимандритов, игуменов, послушников, иеродиаконов этого монастыря. И совсем рядышком небольшое кладбище этого монастыря, в центре которого собраны мощи и кусочки костей монахов, захороненных на территории обители. С западной стороны стоит крест в память рабы Божией Фотинии, которая скончалась в возрасте 36 лет, но много потрудилась в деле возрождения и жизни этого монастыря.

С севера стоит крест и могила послушницы обители, справа – одного из благодетелей и в западной части могилка монахини Феклы, основательницы возрождения. Спев панихидку и поклонившись святым гробам, мы пошли в храм, где оставили записочки поминальные, конечно, с удивлением узнали, что вся обитель находится на электрическом отоплении, что безусловно достаточно тяжело и дорого для нашего времени. А затем прошли к рядом находящемуся источнику. Купалки на источнике в связи с зимним временем были закрыты, но тем не менее, мы попили воды, умылись святой водой, бьющей из трубы, идущей со дна источника. Надо сказать, что вода здесь особенная, напоминает кавказские минеральные воды: немного солоноватая, исполненная солей и благодатная и целебная, как об этом знает вся округа.

Под вечер мы въехали в Свято-Троицкий Александро-Свирский монастырь. Сильный ветер, снег с дождём – всё как бы противилось тому, чтобы мы приближались к стенам этой обители и когда мы вошли внутрь этих замечательных белых стен, увидели перед собой купола главного собора, отливающий яркой зеленью, которая среди снежного полумрака была как чудо.

Погода начала резко меняться, показалось солнышко, снег и дождь прекратился и мы под перезвон колоколов вошли в собор. Помолясь и приложившись к раке с мощами преподобного Александра Свирского мы было намеревались покинуть храм, но были встречены нашим старым знакомцем – послушником Николаем, который и звонил в колокола в это время, и тут же братия монастырская открыла только для нашей группы мощи святого преподобного. И мы имели счастливую возможность приложиться к этой великой святыни русского Севера. У преподобного даже «живы ткани органические» как сказали нам старцы обительские. Это ли не чудо?!

Затем окинув взглядом Свирское озеро и убедившись – стоит и никуда не делся скит святого великомученика и целителя Пантелеимона на другой стороне озера, мы зашли в часовню явления Пресвятой Троицы преподобному Александру, где помолились и поклонились этому святому месту.

Церковная лавка Александро-Свирского монастыря – это достаточно интересное место, где много напечатанных типографией монастыря икон, фотографий, открыток, а так же выпущенных по новой технологии аналогичных икон, чем мы не преминули воспользоваться и набрать для нужд нашего храма и освящённого масла и всего что предлагала лавочка паломникам. В частности, тапочки, которые освящаются на ногах преподобного.

Ну, а затем нас ждала гостиница «Старая Слобода», которая являла собой достойнейшее место, не уступая по сервису и удобству гостиницам Иерусалима, Греции, Италии и мы, глядя на богоспасаемую обитель, блаженно вытянулись в стенах гостиницы одним большим земным…

4 апреля наша дружная команда половина десятого уже собралась у батюшки в келье за столом за овсяной кашей, за горячим чаем и без двадцати одиннадцать нам отец Адриан – благочинный подворья монастыря сообщил, что нам надо ждать его встречи нам в Колдуши. Мы собрались и поехали под колокольный звон, которым нас как-бы провожал в дорожку преподобный Александр Свирский и наш друг Николай. Утро и вообще весь день были яркие, солнечные, ветра практически не было, никаких осадков, и настроение у нас было хорошее, радостное. Не долго проехав по карельскому лесу, мы спустились в Колдуши, а спустя пять минут к нам вслед пристроилась волга, на которой послушник Сергий привёз отца Адриана. После радостных встречных благословений, похлопываний и обниманий, мы поехали вслед за отцом Адрианом в один из скитов Александра Свирского монастыря.

В Кундушах мы проехали два скита: первый скит, где А лександро-свирские монахи высадили более пятисот кустов чёрной смородины, сливы, и где на следующий год начнут делать монастырское вино. Нам скит запомнился двумя яркими оранжевыми домиками. А на другом конце Кундушей нас ждал храм в честь Божией Матери «Всех скорбящих Радосте». Храм стоит на горе над оврагом, в котором в юности был источник и в котором нашли останки его и частицу иконы. Это было расчищено монастырской братией, монастырской молодёжью. Храм построили буквально за два года. Причём стиля южно-русского, т.е. перекликается где-то внешним видом и куполами с Киевскими храмами. Беленький, светленький. А под храмом, спустившись на метров 12, стоит изображение Пресвятой Богородицы, и под ним журчит источник с целебной водой источник с очень вкусной приятной святой благодатью. Мы попили этой воды, зашли в храм, приложились к храмовым святыням, встретили батюшку отца Сергия, иеродиакона Игнатия, которого накануне видали в скиту, а вечером мы опять встретимся на всенощном бдении в монастыре и, после знакомства с окружающими красотами и видами Кундушей, мы тронулись дальше.

На нашем пути был ещё один скит. Местечко Любавичи, в котором местный лодейнопольский предприниматель Олег со своей семьёй выстроил деревянный рубленый храм и деревянную рубленную колокольню в честь Боголюбской иконы Божией Матери. И храм этот передали под крыло Александро-Свирского монастыря в качестве скита. Храм стоит на берегу озера, в центре которого расположен живописный остров. А озеро ещё всё покрыто льдом и снегом, только кое-где сидят рыбаки, а на белом снегу ярко выделяются оранжевые брёвна, светящиеся новые купола храма и буквально на прошлой неделе подвешенные Воронежские колокола. Отец Адриан с нашими матушками тут же полезли на колокольню и стали там звонить Пасхальным звоном, соблазняя окружающих разговеться раньше времени, т. е. на две недели прежде Пасхи. Мы же скромно помолясь у икон, которые находились в храме, беседовали с самим Олегом, со строителем храма. Во время фотографирования на крыльце этой деревянной красоты, мы даже отметили, что сейчас священников можно встретить чаще, чем людей, которые являются строителями храма.

Вот снова дорога, снова путь, снова брызги снега и воды из под колёс автомобиля и за частоколом сосен вдруг возвышаются яркие, голубые купола нового Тервенического монастыря, его впервые возведённые стены, корпуса. Мы буквально ошарашенные таким вот обилием восстановительно-строительных работ, объезжаем вокруг обители и подъезжаем к хозяйственным вратам, где нас встречает монастырская трапезная, построенная вместе с храмом в честь Успения Пресвятой Богородицы, где только что был праздник.

Отмечали буквально час назад здесь, в святой обители девяносто пять лет самой старой схимонахине этой женской общины. Нас пригласили на трапезу, мы осмотрели многие помещения, кухню, мойку и туалеты, саму трапезную и её разделения на разные столы: и диетический стол, стол для духовенства, для монахинь, стол для мужчин, стол для женщин, т. е. много необычного, и неожиданного было нами увидено в этот раз. После трапезы, поблагодарив гостеприимных хозяек, мы пошли в собор, в котором хранится Тервеническая икона Божией Матери, которая очень похожа на Корсунскую и была найдена совсем недавно по указанию Пресвятой Богородицы под горою, на которой находится монастырь.

Тут же в храме хранятся мощи святой мученицы Луки или Лючии. Она как известно, пришла к нам из Европы. Её очень почитают поляки, итальянцы, а как нам объяснила одна из монахинь, что знаменитая итальянская песня «Санта Лючия» – как раз в ней поётся именно об этой святой, как бы молитвенное обращение идёт. Помолясь около таких великих реликвий, мы спустились вниз к часовне, которая располагается над древним источником, набрали там воды, узнали из рассказа отца Адриана, что когда часовню решили строить, то в связи с тем, что древний деревянный колодец засосало очень глубоко, мастера стали копать ямы слева, справа, спереди, сзади колодца, но нигде, даже при том, что опустились и копали ниже уровня воды рядышком находящегося озера, нигде небыло никакой воды, было понято, что нужно разрабатывать именно старинный источник. Попивши святой водички, набравши её с собой, мы зашли и надолго застряли в церковной лавке, которая действует на территории монастыря и уже поторапливаемые отцом Адрианом, отправились в дальний путь.

Следующая точка нашего посещения и пребывания была иконописные мастерские. Они находятся за территорией Тервенического монастыря, в большом, просторном, старинном деревянном доме. Нам удалось поговорить с монахиней Данилой – благочинной этого монастыря – очень светлой и радушной и, даже можно сказать, исполненной какого-то Пасхального тожества матушкой, которая очень гостеприимно нам показала, какие работы делают сейчас иконописцы этой обители, рассказала об особенностях этой работы, показала библиотеку громаднейшую, показала образцы иконы. Мы были конечно же очень удивлены, когда увидели икону Евстафия Плакиды. Первый раз в нашей жизни, в жизни всех паломников-бывалинцев было такое зрелище: Евстафий в воинском облачении, в доспехах, возводящий очи к возвышающемуся над ним светлом облаке распятию Господа нашего Иисуса Христа. С ним стоит прекрасный олень, наступив копытом на стрелу. Лук Евстафий бросил позади себя и весь пребывает в молитвенном удивлении, взирая на Господа. Икона настолько красочная, что мы очень захотели приобрести её для детского корпуса, но готового большого образца не было, поэтому мы решили отложить это приобретение на будущее.

Матушки наши прошли в швейку, где были поражены тем порядком, в котором всё там находилось – подписанное, висит по своим местам, пуговички расписанные висят по своим местам, каждый галунчик – размер к размеру, полочка к полочке и описывать дальше просто невозможно. Порядок, действительно, монастырский.

А, простившись с иконописным домом Тервеничского монастыря, мы задали отцу Адриану вопрос: «А почему земля и на территории монастыря и вокруг и везде представляют собой такой конгломерат каких-то мелких оранжево-коричневых крошек?» Батюшка сказал, что это специальная глинистая почва, которая распространена именно в этой местности, поэтому все машины здесь покрываются не пылью, а оранжевым блестящим, искрящимся ковром и эта грязь имеет вид не нашей подмосковной грязи, а как будто разломали множество бутылочный пробок и вот мы ходим по ним.

Дорога пошла в сторону Оятского монастыря. Проехав мимо Никольский скит Свирской обители, мы немножечко забыв об опасности, которая подстерегает паломников на каждом их пути, вдруг увидели, что машина с отцом Адрианом, показывающим нам дорогу, пошла в сторону и начала резко раскручиваться против своего движения и слетела в кювет. Можно было бы сказать, что она почти улетела в кювет, но Божьей Милостью какие-то кусты затормозили её движение и вот мы встали. Наша машина «Фольксваген» и «Волга» встали друг напротив друга, только он смотрит на нас из кювета, а мы стоим над ним. Слава Богу, все были живы и никто не ушибся. Конечно, перепугались, конечно помяли бампер и внешний металл «Волги», но не унывали, увидели в этом промысел Божий. Сначала пытались выкопать машину, потом пытались её выдернуть «Фольксвагеном», потом пытались найти и остановить проезжающие машины, но самое главное в том, что сейчас дороги на просушку закрыты здесь в крае, и в Ленинградской области. Поэтому МАЗов- КАМАЗов не ездит. УАЗик и приехавший на нём шофёр выдернул благополучно после часового ковыряния «Волгу» отца Адриана. Вот снова Свирский монастырь. Мы вернулись к гостеприимной обители и застали окончание всенощного бдения, помолились и приложились ещё раз к раке с мощами преподобного, взяли благословение на завтрашнее отбытие и, устроив прощальный ужин в келье отца Амвросия, пригласив на него Николая, начали потихонечку готовиться к завтрашнему отбытию.

Отец Адриан в шутку сравнивал благочиние Александро-Свирское по размерам и объёму с Израилем. И река 230 км, почти столько, сколько и Иордан. И ширина ну, почти такая же, даже почти такие извивы.

Нужно отдельно сказать несколько слов о природе. О замечательной природе севера, Ленинградской области и Карелии. Она похожа на нашу подмосковную и в то же время другая. Когда быстро едешь по дороге, то справа и слева от тебя всё сливается в полосы. Совсем маленькиая, крошечная белая – это почти осевший и растаявший снег. Затем полоса пепельная, чёрно-пепельная – это основание стволов высоких сосен. Затем ярко-оранжевая полоса. Это сами стволы сосен, где-то на уровне 3-х – 4-х метров в высоту это всё приходит в зелёную полосу еловых и сосен иголок. И над всем над этим яркая лучезарная синяя полоса карельского неба. Карельский лес, он чем отличается от нашего? Тем, что у него нет практически подлеска. У нас постоянно кусты и мелкие ёлки, березняк, сосенки. Здесь же чисто. И видно между стволами достаточно далеко и порой пугаешься, видя торчащие из-под снега валуны, которыми славится карельская земля. Принимаешь их за восставшего из спячки медведя. Валуны и камни в Карелии это и особенная черта, это украшение этой земли.

Валуны как бы вестники приближающегося сурового севера, там и сям начинают появляться вдоль дороги. Не ждёшь ничего хорошего там вдалеке на сотни и сотни километров.

Вообще ехать по этой земле и читать названия вдоль дороги и слушать рассказ отца Адриана для православного человека очень важно. Это – как, разъезжая по Риму, увидеть останки и развалины древней арены и услышать слово экскурсовода «Колизей». Или как глядя на карту Москвы наткнуться на надпись в южной части – Бутово. Каждое название, каждый населённый пункт записан кровавыми буквами в названии нашего государства. Каждое название, каждый населённый пункт – это житие сотен новомучеников прославленных Русской Православной Церковью и тысячи неведомых и не прославленных. Слова Волхов, Ладога, Лодейное поле, Свирьстрой, Оять – это не просто географические названия, это места жесточайших пыток и издевательств, места голодных смертей и непосильного надрывного труда, места Голгофы русского человека. Мы побывали в одном из таких мест – Свирьстрой. Посёлок который венчает странно сохранившаяся до наших дней статуя Кирова, имеющий только две улицы: улицу Аграфтио и улицу Кирова. Первиш – это ещё царской закалки инженер, построивший гидроэлектростанцию и шлюз. Этот посёлок был замечателен тем, что был построен по приказу Кирова, для того, чтобы туда привозили иностранцев и показывали им, что так живут все русские люди, все русские крестьяне, что это обычные дома русских колхозников, с верандами, с красивыми крышами, застеклениями, с палисадничками на бетонных столбах. В этом месте над сельсоветом сохранился по наши дни громадный герб Советского Союза. Стоит храм святителя Николая из старого магазина переделанный по благословению Александро-Свирский монастыря.

Магазин переделан под храм, со свещным ящиком и келиями. Дело идёт. Муж и жена, семейная пара трудится на деле обустройства этого храма.

Отец Адриан сказал, что существует у духовенства этой земли большой душевный проект, о том, чтобы где-то рядом со Свирской Голгофой поставить храм, либо громадный Поклонный Крест и обустроить место поминовения всех усопших от тяжких трудов и убиенных и расстрелянных в Лодейнопольском округе. Всё Лодейное поле в постреволюционное время представляет собой один громадный концлагерь, весь город был оплетён колючей проволокой. Бараки были тут и там. Люди валили лес, строили ГЭС, шлюзы, посёлки. Сколько православных христиан, да и не православных и не христиан отдали здесьБогу свою душу, выполняя замыслы кровавых архитекторов!

Ещё одна интересная особенность и в Кундушах и в Любавичах и во многих других посёлочках и деревеньках было то, что рядом с заброшенными, рушащимися, сгоревшими домишками мы видели дома, где живут люди увешанные тарелками телевидения, с громадными кучами дров. По улицам этих посёлков ходит молодёжь, причём среди бела дня. Для нас вообще это было удивительно, потому как у нас утром все уезжают в Москву, а поздно вечером из неё возвращаются. И пройтись по деревне средь бела дня и увидеть идущего молодого человека, мужчину трудно. Здесь же кто-то какие-то решает дела, заводит бензопилы, копается в каких-то моторах. Живёт край, и не только живёт, но и деревня как-то пытается выкарабкаться, каким-то хозяйственными, какими-то лесхозными делами. А просто некуда деваться. До Питера далеко. Лодейное Поле стоит без работы. И для этих людей не известны наши проблемы: в Подмосковье – утром рано – в Москву, поздно вечером – обратно. Неизвестны, потому что нет рядом Москвы. Некуда ехать. До Питера добраться – это 260 км, перекладными. И видим мы, как восстанавливаются, строятся новые церкви, обосновываются скиты, как не спит и трудится братия Александро-Свирского монастыря. Видим лица этих молитвенников за Землю Русскую, видим их трудовые руки, видим послушников и трудников, умеющих и топить кочегарку, и работать по дереву, и работать на тракторе, и копать картошку. Север жив и, милостью Божией, развивается. И в разных-разных местах среди холмов и гор, лугов и озёр, среди соснового леса взметаются к небу белые и золотые кресты, вздымаются ввысь купола храмов, кипит жизнь православная.

Рано утром выехать не получилось. Хотели в шесть, но пока прособирались – погрузились, где-то около 9-ти часов тронулись в путь. Погода была снежная, она очень быстро меняется. На последок прощальную колокольную мелодию услыхали с колокольни. Пропели тропари всем святым, прославленным в этих землях. Вот пролетела часовня Александро-Свирского монастыря. Вот последние скиты и мы уходим на трассу – на Тихвин.

Тихвин – это уже совсем другая область, другая епархия. Рабочий посёлок совсем небольшой, заставленный грязными трубами, длинными гаражами и ничтожными предприятиями, пятиэтажки, двухэтажки, перекопанные улицы. В общем-то запустение в отличие от мест вокруг Свири. Совершенно неожиданно сбоку от дороги возникает крепостная стена, в ней , в которой аллея, входящая в Тихвинский мужской монастырь. Здесь множество паломников, туристов. Монастырь конечно же впечатление производит необычной звонницей, храмом в Ново-Московском стиле. Древним собором, не отапливаемом, в котором находится сама икона Божией Матери Тихвинская, и, конечно же храмом, который называется «Крылечко», построенным архитектором Бенуа.

Древняя история монастыря началась в XV-XVI веке. Монастырь, в котором бывали Пётр, Елизавета, Александр I и Павел. Монастырь в те года опекаемый и оберегаемый, в годы советской власти разрушенный. Даже работы, которые были сделаны во время визита Путина со всей скороспелостью совсем потерялись. Ну а в соборе, мы отстоявши достаточно большую очередь, смогли приложиться к возвращённой Тихвинской иконе Божией Матери, которая находится в специальном бронированном хранилище и украшенная богатой ризой, она производит совершенно тёплое и пронзительное впечатление на всех молящихся. Много болящих, людей на костылях, действительно жаждущих прикосновения к этой святыне. Каждый задерживается у иконы, кто на минутку, кто на две, кто на три. Поэтому очередь не кончается. Братия монастырская, достаточно многочисленная. Идут постоянные службы в храмах.

Благословясь у Пресвятой Богородицы, мы помчались домой. Езды нам было ещё 13 часов!